Психологические особенности пациентов с высыпаниями на половом члене

Авторы статьи

Зорькина М.В. (трихолог, дерматолог, врач высшей категории, КМН, доцент)

Актуальность.

В последние десятилетия все большее внимание уделяется роли психических факторов в возникновении и течении кожных заболеваний. Известно, что с этой точки зрения наиболее неблагоприятна локализация высыпаний на открытых участках кожных покровов и в области гениталий. Исследования, отражающие психологические причины возникновения и течения заболеваний кожи и слизистой оболочки полового члена, немногочисленны, мало исследованы и в основном освещают проблемы генитального герпеса или папилломавирусной инфекции.

Цель исследования.

Изучение психологических особенностей больных с высыпаниями на половом члене для увеличения эффективности терапии.

Материал и методы.

Проведено сплошное проспективное клиническое исследование. Пациентов с заболеваниями покровных тканей полового члена (n=51) сравнивали с контрольной группой здоровых добровольцев (n=40). Основой работы послужило анкетирование пациентов. Использованы клинические шкалы оценки депрессии Бека (BDI) и шкала самооценки личностной и реактивной тревоги Спилбергера (SSTAI).

Результаты.

Выявленная взаимосвязь признаков свидетельствует о том, что большая часть пациентов исследуемой группы на момент обследования находились в состоянии фрустрации, а сенситивность и интрапунитивность явились характерологическими особенностями пациентов данной группы, определяющими личностный преморбидный фон и, как следствие, определенный тип реакций на возникновение психотравмирующих ситуаций (склонность к развитию реактивных депрессий, психозов и неврозов).

Заключение.

Обнаруженные особенности личности пациентов необходимо учитывать во время консультаций с целью уменьшения воздействия различных провоцирующих факторов, своевременного исключения дисморфофобий в результате проведенной адекватной психотерапевтической и психофармакологической реабилитации пациентов. Своевременный учет психологических факторов повышает эффективность лечения больных хроническими дерматозами и уменьшает вероятность развития рецидивов болезни.

ВВЕДЕНИЕ
 

     Одним из факторов, осложняющих ведение пациентов с заболеваниями покровных тканей полового члена (ЗПТПЧ), является необходимость учитывать потенциально нестабильный психологический фон больного. Наличие воспалительного процесса в коммуникативно значимой зоне может послужить причиной возникновения психотравмирующих ситуаций и проблем с сексуальным здоровьем. Хронический стресс как следствие из вышесказанного не только представляет негативный прогностический фактор для многих дерматовенерологических болезней, но и зачастую выступает причиной затруднений в выборе адекватной терапии. Все это резко ухудшает общее положение больного [1, 2].
     В современной научной литературе данные о частоте сексуальных расстройств в подобного рода ситуациях разнятся от 11 до 82%. Наиболее высокие показатели присущи группе пациентов с непрерывными тяжелыми заболеваниями. Такие люди нередко полностью отказываются от половых контактов, особенно если те служат триггером для обострений. Процент расстройств равным образом высок среди страдающих от рецидивов (например, генитальный герпес, вирус папилломы человека, псориаз). Постоянное присутствие заболевания (инфекции) и необходимость информировать сексуального партнера влекут за собой ограничение новых и приостановку старых отношений [3–6]. Страдает и самооценка больного, что ведет к психологическим сложностям при сексуальных контактах даже в отсутствие какихлибо клинических проявлений [7]. Научно доказано, что в 50% подобных случаев пациенты склонны к развитию тревоги и депрессии, в том числе с суицидальными наклонностями [4, 8]. Общее качество жизни, как и сексуальное здоровье в целом, также претерпевают серьезные ухудшения, как показывает пример больных с генитальными проявлениями псориаза [9].
     Необходимо отметить, что хронический стресс и эмоциональный дискомфорт приводят к развитию у пациентов так называемого порочного круга, где подобные состояния провоцируют очередной рецидив заболевания, что в свою очередь еще больше усугубляет психологические страдания человека (рис. 1) [4, 10].

Рис. 1. Формирование «порочного круга».

     В данном контексте общение со специалистом, требующее признания проблемы и, что важнее, описанного ранее раскрытия деликатной о себе информации, может обернуться для пациента еще одним рецидивом. Таким образом, чтобы избежать вреда и, напротив, преуспеть в психологической и физической помощи таким больным, консультация с врачом должна быть построена на принципах доверительности, доброжелательности и взаимопонимания [10–14].

МАТЕРИАЛ И МЕТОДЫ
 

     Работа построена в формате сплошного проспективного клинического исследования, центром которого стали анкетирование и последующий психологический анализ пациентов. Исследуемая группа состояла из 51 пациента с ЗПТПЧ в возрасте от 22 до 65 лет (37,5±10,5 года). В рамках исследуемой группы выделено две группы: 1-я — пациенты, для которых ЗПТПЧ является первым эпизодом в жизни, 2-я — пациенты с неоднократным обращением к специалистам по поводу ЗПТПЧ. Спектр нозологических единиц обследованных пациентов с заболеваниями кожи и слизистой оболочки полового члена представлен в табл. 1.

Таблица 1. Перечень нозологических единиц, число случаев выявленного заболеваний.
 

     Сорок здоровых добровольцев в возрасте от 20 до 43 лет (36,9±7,1 года) вошли в 3-ю (контрольную) группу.
     Необходимо отметить, что в структуре обследованных пациентов установлена высокая (14%) частота встречаемости такого психогенного заболевания, как дисморфомания/дисморфофобия. У этих больных отмечена крайняя степень убежденности в наличии у себя одного из ЗПТПЧ. Характерные жалобы пациентов на момент осмотра: наличие под крайней плотью «катышков», неприятный запах в области половых органов, повышенная влажность и «излишняя сморщенность» покровных тканей в области головки полового члена, дискомфорт в уретре и области мошонки и т.д. Тщательное клиническое и лабораторное обследование позволило исключить другую патологию покровных тканей полового члена и установить диагноз дисморфомании/дисморфофобии. Пациентов далее вели в соответствии с установленным диагнозом.
     После стандартизованного инструктажа всем участникам исследования предлагали на индивидуальной основе заполнить типовую анкету, которая составлена с включением вопросов типовой клинической шкалы оценки депрессии Бека и шкалы самооценки личности и реактивной тревоги Спилбергера. Использование и интерпретация данных результатов можно проводить без участия специалиста-психолога, что позволило нам применить их в условиях амбулаторного обследования.
     Сформированные опросники содержали 21 категорию жалоб и симптомов. На каждую из категорий приходилось 4–5 утверждений, соответствующих тем или иным клиническим аспектам депрессии и тревоги. Фундаментом разработанных автором утверждений стали диагностические критерии, сформированные на основании анализа депрессии и тревоги репрезентативного контингента больных. Такой ход позволил стандартизировать показатели, тем самым увеличив информативность и надежность получаемых данных. Время, отведенное на заполнение анкеты, варьировало от 20 мин до 1 ч. В случае, если пациент испытывал трудности с тестированием, анкеты заменяли клиническим интервью с включением соответствующих вопросов. Баллы, полученные в каждой из категорий, в конечном счете суммировались, тем самым формируя финальный результат. Во время интерпретации полученных различий мы использовали параметрические и непараметрические критерии оценки достоверности (t-критерий Стьюдента, критерий Вилкоксона, а также линейный корреляционный и факторный анализ). Процесс расчета коэффициентов взаимосвязи и критериев достоверности осуществляли в Microsoft Exel, все статистические операции выполнены с применением стандартных пакетов прикладного статистического анализа SPSS v.10.0 и Statistica for Windows v.5.0. Критический уровень достоверности нулевой статистической гипотезы принят равным 0,05.

РЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ
 

     Одними из основных аспектов анализа психологического состояния пациентов с ЗПТПЧ стали уровни реактивной (РТ) и личностной (ЛТ) тревожности.
     По шкале самооценки Спилбергера—Ханина в группе контроля (3-я группа) показатели РТ и ЛТ интерпретированы как средние (РТ 36,73±6,03 балла, ЛТ 34,55±6,39 балла, среднегрупповое значение 37,32±8,38 балла). В 1-й группе результаты разнились от средних до высоких у 8% испытуемых (среднегрупповое значение 42,69±7,96 балла). Разница между показателями исследуемой и контрольной групп оказалась статистически незначимой (рис. 2, табл. 2).

Рис. 2. Изменения показателей тревожности и депрессивности по шкалам самооценки Спилбергера—Ханина и Бека в группах контроля, впервые и повторно обратившихся больных.

Таблица 2. Показатели тревожности и депрессии в группах контроля и впервые обратившихся за консультацией пациентов.
 

Таблица 3. Показатели тревожности и депрессии в группах контроля и повторно обратившихся за консультацией пациентов.
 

Таблица 4. Показатели тревожности и депрессии в группах впервые и повторно
     Проведен факторный анализ результатов обследования для выявления скрытой взаимосвязи исходных признаков (симптомы, специфичные для депрессии). Для расшифровки анкет использован стандартный ключ, предусмотрена количественная оценка для каждого из симптомов.
     Корреляционная матрица включала 21 показатель. Ее анализ позволил выявить наличие достоверной связи между ними лишь во 2-й группе пациентов с хроническими заболеваниями (неоднократно обращавшихся за медицинской помощью к дерматологу).
     Факторный анализ выделил 4 ключевых для психопатологического состояния пациентов фактора (64,44% от общей дисперсии). Наибольшая доля организованной депрессии пришлась на фактор 1 (психосоматическая предболезнь — 34,44%) и фактор 2 (фактор негативного самоотношения —13,36%) (табл. 5).
     Фактор 1 имеет высокую положительную корреляцию с самообвинением (r=0,854), чувством неудовлетворенности (r=0,733), ощущением неизбежности наказания (r=0,892), нерешительностью (r=0,846), собственной несостоятельности (r=0,489) и чувства вины (r=0,764), отвращением к себе (r=0,632).
     Фактор 2 (13,36%): утрата либидо (r=0,749), потеря веса (r=0,659), негативное отношение к своему образу тела (r=0,694) и отвращение к себе (r=0,476). Симптомы нарушения сна (r=0,687) максимально прослеживаются в факторе 3 (9,20%). Наибольшие факторные веса в нем — снижение аппетита (r=0,936) и повышенная утомляемость (r=0,292). Его можно интерпретировать как фактор «астении».
     Фактор 4 (7,44%) определен как фактор «депрессивной симптоматики», где отчетливо видна высокая положительная взаимосвязь присутствия мыслей о смерти (r=0,483) с пессимизмом (r=0,845) и неопределенностью своего будущего (r=0,637).
     Анализ разнообразной клинической картины показал, что из всех вышеперечисленных основными стали 2 фактора, расположенные нами в порядке убывания значимости:

• фактор психосоматической предболезни (34,44%);
• фактор негативного самоотношения (13,16%).

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
 

     Исследование демонстрирует, что развитие у больных с ЗПТПЧ психопатологии, проявляющейся в форме депрессивной реакции с преобладанием тревожной симптоматики, во многом зависит от преморбидных особенностей личности и длительности течения заболевания. Из последнего следует, что наиболее высокие показатели психопатологии присущи больным, неоднократно обращавшимся за помощью к дерматологу (с хроническими ЗПТПЧ).
     Обнаруженные особенности эмоционального и психологического статуса необходимо учитывать при диагностике ЗПТПЧ для своевременного исключения дисморфофобий, осуществления полноценной психотерапевтической и психофармакологической реабилитации больных, что повысит эффективность терапии и будет способствовать профилактике развития рецидивов.

ЛИТЕРАТУРА
 

1. Васенова В.Ю., Чернов Д.Н., Бутов Ю.С. Некоторые аспекты психологического статуса больных онихомикозами. Российский журнал кожных и венерических болезней. 2007;2:59-64. Vasenova VJu, Chernov DN, Butov JuS. Some aspects of the mental status of patients with onychomycoses. Rossijskij zhurnal kozhnyh i venericheskih boleznej. 2007;2:59-64. (In Russ.).
2. Юцковская Я.А., Мельникова Е.В., Метляева Н.Б. Оценка состояния психоэмоциональной сферы у больных акне. Вестник дерматологии и венерологии. 2005;3:48-49. Juckovskaja JaA, Mel’nikova EV, Metljaeva NB. Assessment of psychoemotional disorders in acne patients. Vestnik dermatologii i venerologii. 2005;3:48- 49. (In Russ.).
3. Eric JY, Kristen MB, Isabelle MS, et al. The impact of genital psoriasis on quality of life: a systematic review. Psoriasis (Auckl). 2018;8:41-47. https://doi.org/10.2147/PTT.S169389
4. Шульженко А.Е., Зуйкова И.Н. Психосоциальные аспекты генитальной герпес-вирусной инфекции. Российский журнал кожных и венерических болезней. 2007;1:13-18. Shul’zhenko AE, Zujkova IN. Psychosocial aspects of genital herpes virus infection. Rossijskij zhurnal kozhnyh i venericheskih boleznej. 2007;1:13-18. (In Russ.).
5. Brentjens Mathijs H. Recurrent genital herpes treatments and their impact on quality of life. Pharmacoeconomics. 2003;12:853-863.
6. Kucukunal A, Altunay IK, Mercan S. Sexual dysfunction in men suffering from genital warts. The journal of sexual medicine. 2013;10(6):1585-1591. https://doi.org/10.1111/jsm.12132
7. Wang SM, Shi JF, Wang QQ, et al. Human papillomavirus-related psychosocial impact of patients with genital warts in China: a hospital-based cross-sectional study. BMC Public Health. 2014;1:739. https://doi.org/10.1186/1471-2458-14-739
8. Jayasuriya N, Sivayogan S, Buddhakorale K. Psychological impact due to genital herpes among Central STD Clinic attendees in Sri Lanka. Sri Lanka Journal of Venereology. 2015;5(1):58. https://doi.org/10.1136/sextrans-2016-052718.137
9. Ryan C, Sadlier M, De Vol E, et al. Genital psoriasis is associated with significant impairment in quality of life and sexual functioning. Journal of the American Academy of Dermatology. 2015;72(6):978-983. https://doi.org/10.2147/PTT.S169389
10. Львов А.Н. К вопросу о психосоматических заболеваниях в дерматологии. Психиатрия и психофармакотерапия. 2004;6:272-274. L’vov AN. On the matter of psychosomatic disorders in dermatology. Psihiatrija i psihofarmakoterapija. 2004;6:272-274. (In Russ.).
11. Адаскевич В.П., Дуброва В.П. Психологическое сопровождение пациента в дерматологии (некоторые советы психолога). Российский журнал кожных и венерических болезней. 2003;1:51-56. Adaskevich VP, Dubrova VP. Psychological assistance to dermatologic patients (some advice of psychologist). Rossijskij zhurnal kozhnyh i venericheskih boleznej. 2003;1:51-56. (In Russ.).
12. Мутаев А.А. Место психотерапии в лечении больных хроническими дерматозами. Российский журнал кожных и венерических болезней. 2003; 4:31-34. Mutaev AA. A place of psychotherapy in the treatment of patients with chronic dermatoses. Rossijskij zhurnal kozhnyh i venericheskih boleznej. 2003; 4:31-34. (In Russ.).
13. Merin A, Pachankis JE. The psychological impact of genital herpes stigma. J Health Psychol. 2011;16(1):80-90. https://doi.org/10.1177/1359105310367528
14. Смулевич А.Б., Иванов О.Л., Львов А.Н., Дороженок И.Ю. Современная психодерматология: анализ проблемы. Российский журнал кожных и венерических болезней. 2005;6:33-40. Smulevich AB, Ivanov OL, L’vov AN, Dorozhenok IJu. Modern psychodermatology: analysis of the problem. Rossijskij zhurnal kozhnyh i venericheskih boleznej. 2005;6:33-40. (In Russ.).

Статья опубликована в журнале Клиническая дерматология и венерология 2021, Т. 20, № 6, с. 82-87.